Тенденция к экстремальной худобе, покоящаяся в сознании публики словно забытая песня «ноль‑ноль», вдруг услышала новую ноту – лекарственные препараты GLP‑1. Сначала они появлялись в медицине как спасательные средства от диабета, а теперь их имя звучит на подиумах, в бьюти‑клиниках и даже в разговорных фразах о статусе.
Медицинский прорыв превратился в культурный феномен
Под давлением мировых рекомендаций ВОЗ, в 2025 году впервые были опубликованы отдельные указания по использованию GLP‑1 для лечения ожирения. Эффективность препаратов, таких как Ozempic, Wegovy и Mounjaro, превзошла ожидания – быстрый и стабильный сброс веса стал реальностью для миллиона тех, кто ранее считал его недосягаемым.
Но вкус победы оказался горче: стремительное похудение оставило следы в виде «Ozempic‑face» – потери объёма лицевых тканей, и «Ozempic‑body», требующих вмешательства пластической хирургии. Как отмечает директор по развитию проекта в «РБК Стиль» Нино Билиходзе, эти изменения уже влияют на спрос на процедуры восстановления объёма и тонуса.
От бодипозитива к новой визуальной норме
С начала 2020‑х годов бодипозитив отодвинул на задний план запрос на ультра‑худобу, но не уничтожил его полностью. «Мода циклична, и после нескольких лет разговоров о разнообразии внешний вид снова наклоняется к тонким силуэтам», – утверждает Ольга Пивень, сооснователь платформы «Ко‑Лаб». Хайп вокруг медикаментозного похудения лишь ускорил процесс.
Показы весенних коллекций ведущих домов означают: модели снова «на полке XS», а соцсети романтизируют образы, напоминающие начало нулевых. Даже плюc‑сайз‑модель Эшли Грэм назвала популярность GLP‑1 «ударом по бодипозитиву», подтверждая, что индустрия готова к новым качелям.
Стройность как символ контроля и престижа
Сегодня худоба стала маркером доступа к дорогой медицине и личного контроля над телом. Как подчеркивает адель Мифтахова, использование дорогостоящих препаратов превратилось в новый «тренд‑статус». В странах, где культ стройности не исчезал, это усиливает социальное давление: в России, по словам визажиста Ирины Грачева, худоба по‑прежнему воспринимается как критерий уважения.
Куда движется индустрия?
Среди экспертов согласие: радикальная худоба 1990‑х уже не будет единственным ориентиром. Быстрый сброс веса оставляет следы – от потери мышечной массы до ухудшения состояния кожи. Как замечает биохакер Алина Чичина, «баланс между визуальной стройностью и здоровьем станет новым золотым стандартом».
Язык индустрии меняет фокус: от простого веса к качеству сна, уровню стресса, рациону и мышечной массе. Стройность остаётся в моде, но теперь она измеряется не только цифрами на весах, а тем, насколько тело выглядит энергоёмким и «жизнестойким».
Итак, возрождение XS – не просто возвращение нулевых, а переосмысление идеала, где каждое бедро, каждый кристалл щётки в космосе GLP‑1 – это часть более широкой картины контроля, статуса и, главное, здоровья.
