Читал я эту статью и думал — попробуй упакай полвека феерии в абзац. Не выходит. Валентино Гаравани был из тех людей, которые вцепились в ткань — и не выпускали. До последнего вздоха, январь двадцать четвёртого, и он держал. Как щука. Или как человек, который слишком хорошо знает, что будет дальше.
Перечитываешь его слова сейчас — и каждый раз находишь то, что болит прямо сейчас, в эту секунду. Не «впечатляет», не «запоминается» — болит.
Вот он, конец семидесятых, Studio 54. Тридцать пять лет, безупречный костюм, вокруг — Нью-Йорк, который цветёт. И говорит:
«Я знаю, чего хотят женщины. Они хотят быть красивыми». — Стук каблука по мрамору. Твёрдо. Без фальши. Даже чуть жестковато.
Красное — это не цвет. Это состояние
У Валентино была целая философия красного. Почти молитва, если угодно:
- «Красный — самый лучший цвет, который подходит любой женщине. Важно помнить, что существует более 30 разных оттенков».
- «Жизнь, смерть, страсть, лучший способ покончить с тоской — вот что такое красное. От женщины в красном нельзя оторвать взгляда».
Сорок оттенков одного цвета — и каждый отдельная драма. Романтизм для одних, похороны с шармом для других. Но он-то знал: красное — сигнал, который не проигнорируешь. Сирена, только она красивая. Такая, что хочется подойти ближе.
Про восьмидесятые, которые он ненавидел
Мастер, впрочем, не из тех, кто льёт мёд. Восьмидесятые — блёстки, глитч, вульгарщина — он отшатнулся, как от комара:
«Мне совсем не нравились 80-е. Это был вульгарный момент моды». Пощёчина, если честно.
Перфекционист. И этим гордится:
«Я перфекционист и поэтому всегда недоволен». Знакомо? Вот только у него за этим недовольством — готовые платья, свадебные наряды, за которые платили реальные деньги.
А вот ещё:
«Женщина хочет одеваться так, как другие. И страдает, если действительно одета так, как другие». Больше о природе чужого мнения — в этой фразе, чем в любой толстой книжке по психологии. Ирония в том, что он сам жил по своим правилам.
«Я похож на грузовой поезд»
Есть цитаты, которые звучат как манифест. Вот:
«Я похож на грузовой поезд. Работаю над деталями, собираю их и играю с ними годами, но всегда остаюсь на одном пути». Никакой лирики. Состав полон, рельсы прямые, остановка не планируется.
Про соперников — легко, будто те давно стёрты из памяти:
«Мои соперники остались позади, но сейчас я об этом не думаю. Моя цель — финишировать на подиуме, а затем посмотреть, где все остальные». Когда твоя фамилия — синоним самой дорогой ткани, подиум тебе и не нужен. Ты сам и есть подиум.
Не тратьте ни минуты
Вот ещё что выбивается из контекста — вечного торопящегося времени:
«Никогда не тратьте ни минуты на размышления о людях, которые вам не нравятся». Совет от старшего брата, который уже всё прожил. Может, поэтому и прав.
А вот про простое — жемчужина:
«Многие из нас опасаются простых вещей, относятся к ним с недоверием, забывая о том, что одеваться в простые вещи и выглядеть просто — не одно и то же. Мы претендуем на оригинальность, но порой забываем про уместность, элеганцию и хороший вкус». Одежда — сначала инструмент, потом декорация. Мы об этом забываем каждую осень.
«Вечернее платье, которое открывает лодыжки женщины при ходьбе, — это самое отвратительное, что я когда-либо видел». Браво. Гаравани знал, где грань между смелым и пошлым. И этот поезд тоже не останавливался.
«Красота очень важна для меня в жизни. Я люблю красоту, и это всегда было моей религией». У человека, который каждый день просыпался и делал то, что любил, — ни слова лишнего.
«Думаю, что я был самым счастливым и самым удачливым человеком в мире... Я не жалею ни секунды о своем выборе, потому что у меня было самое прекрасное и приятное время в мире». Если бы счастье носили — оно бы сияло в красном. Конечно.
«Способность придумывать — суть модного дизайна, умение воплощать свои идеи — суть ремесла». За это — на фреску. Одна цитата.
Валентино ушёл. Осталась индустрия, которая до сих пор ходит на цыпочках за его тенями. А его слова — как старые шёлковые шторы: видно, что не бросишь.
«Никто не хочет выглядеть старомодно, но мода циклична, и от этого не уйти». Вечная правда. Правда, кутюрье, который её произнёс, уже точно не будет выглядеть никак. И в этом — его гений.
